Главная » Статьи » Воспоминания и очерки о Л.И.Брежневе

ЧЕЛОВЕК ЗА СПИНОЙ
   

ЧЕЛОВЕК ЗА СПИНОЙ


 Владимир Медведев охранял Брежнева и Горбачева

и написал об этом книгу, которая легла в основу этой публикации.

    

 
-За какие заслуги вас перевели в охрану генсека?
 - Ни за какие, все просто сошлось: "чистая анкета", без пяти минут высшее образование (я учился в заочном юридическом), примерный семьянин, ни одного нарекания по службе, зачеты сдаю безукоризненно, крепкий, не пью, не курю и еще - повезло. Начальником охраны Брежнева был Александр Яковлевич Рябенко. Он в 1973 году сделал меня своим заместителем. Так я вошел в эту семью. Вплоть до того, что собирал и складывал вещи Леонида Ильича в чемодан, когда мы ехали в командировку. Я и теперь считаю, что личная охрана потому и называется личной, что во многом это дело и семейное.
      

 - Погодите, а как же пистолеты, пулеметы, бронежилеты, террористы, рукопашный бой, чудо-богатыри?
 - Стрелять - дело последнее, значит, плохо сработали. Работа телохранителя тоньше, прикрыть охраняемого, но не стеснять движений, не касаться его рук, но уберечь их
от возможных наручников или рук прокаженного. В Архангельске в семидесятых годах во время демонстрации на трибуну ворвался бандит и расстрелял из автомата несколько человек, милиция просто растерялась, какой-то военный исхитрился выбить у бандита автомат. Мы учитывали этот "опыт". Когда Брежнев с опозданием посмотрел "Семнадцать мгновений весны", медсестра, втершаяся к генсеку в доверие, с которой у него сложились особые, скажем так, отношения, вдруг сообщила Леониду Ильичу, что разведчик Исаев жив и поныне и всеми позабыт. Сперва Брежнев мучил нас поручениями найти Исаева. Затем сам позвонил Андропову. Тот: проверили, нету такого. Но Брежнев уже так настроился дать награду заслуженному человеку, что пришлось наградить Золотой Звездой актера Тихонова за исполнение роли Исаева-Штирлица.

 - Застолья в семье Брежневых были обильные?
 - Когда генсек был помоложе, стол ломился. Как-то директор охотохозяйства увлекся за столом черной икрой, ел ее ложками. Леонид Ильич дождался, пока он закончит, и напомнил: "Это же икра, а не гречневая каша". Директор не смутился: "Что вы говорите? А я и не заметил". Брежнев немедленно отдал команду: рацион сократить! Кроме того, Брежнев и в молодости, когда был стройным красавцем, строго следил за своим весом, а с возрастом и болезнями борьба с весом стала родом недуга. Он следил за каждой ложкой. При росте 178 сантиметров он удерживал вес 90-92 килограмма. На ужин - капуста и чай. Я признавался: "С такого ужина, Леонид Ильич и ног таскать не будешь..." Он удивлялся: "Ты что, голодный уходишь? Витя, - просит жену, - принеси ему колбасы!" Если Брежнев прибавлял в весе пятьсот граммов, то раздражался и приказывал поменять весы.

 - А как Брежнев относился к людям, обслуживающим его быт?
 - К людям он привязывался, держал их близко и барства не позволял. Снисходителен был безгранично. Например, был у него парикмахер Толя. Приходить он должен был дважды в день: брить и укладывать, прическа у Леонида Ильича была сложной. Но Толя часто запаздывал, а то и вообще не приходил, потому что пил. Брежнев сидит, ждет, кипятится: "Если еще раз повторится! Сам же сейчас позвоню, чтоб выгнали!" Но быстро остывал и, когда Толя появлялся, сочувственно расспрашивал его: "Ну, как праздник провел?" "Да ничего, собрались, шарахнули". "Стаканчик-то опрокинул?" - "Да побольше". И главная беда не в том, что Толя запивал и не приходил. Беда, когда он являлся с похмелья и скреб лицо главы могучего государства опасной бритвой!

 - Когда здоровье генсека не было еще разрушено, он был падок на лесть?
 - Виноват не Брежнев, система сложилась до него, все смотрели ему в рот.
Однажды он вызвал меня к себе, поманил и с улыбкой протянул телефонную трубку. Я услышал голос Капитонова, тот взахлеб докладывал Генеральному, что народ любит своего мудрого вождя Леонида Ильича, волнуется за его здоровье и мечтает о встрече. Это длилось несколько минут. После разговора Брежнев рассмеялся: "Очень уж хочет быть кандидатом в члены Политбюро". Кандидатом Капитонов так и не стал.

 - Увлечение Брежнева охотой прибавляло вам хлопот?
 - Не просто хлопот - опасности. Раненый кабан очень опасен, бывает, он разворачивается и набрасывается на преследователя. Леонид Ильич любил, спустившись с вышки, подойти к убитому кабану, насладиться результатом. Однажды он повалил огромного зверя, спустился и направился к нему. Осталось метров двадцать, кабан вдруг вскочил и бросился на Брежнева. У егеря в руках был карабин, он мгновенно, навскидку, дважды выстрелил и... не попал. Зверь отпрянул и побежал по кругу. Телохранителем в тот день был Геннадий Федотов, у него в левой руке карабин, в правой - длинный нож. Он быстро воткнул нож в землю, карабин перекинул на правую руку, но выстрелить уже не успел - кабан бросился на него, попал рылом в нож, нож согнул и помчался дальше, замначальника личной охраны Борис Давыдов попятился, зацепился ногой за кочку и упал в болото - кабан перепрыгнул через него и ушел в лес. Леонид Ильич стоял рядом и даже бровью не повел. Борис с маузером в руке встал из болотной жижи, грязная вода стекает, весь в водорослях. Брежнев спросил: "А что ты там делал, Борис?" "Вас защищал". Кабана, сколько ни искали, так и не нашли.

 - В правлении Брежнева, как в правлении каждого русского царя, есть светлая и темная половина. Когда начался закат?
 - В ноябре 1974-го, тогда обнажилась слабость к подаркам и наградам. Брежнев пристрастился к снотворным, "лечил" себя бесконтрольно, мы, охрана, пытались его удержать, сражаясь за каждую лишнюю таблетку, но Чазов не смел перечить генсеку и легко ему покорялся. Начались попытки подменять настоящие таблетки "пустышками". Затем кто-то из членов Политбюро посоветовал Леониду Ильичу запивать лекарства водкой, дескать, так лучше усваивается, выбор пал на "зубровку", и она стала для него наркотиком, нам приходилось разбавлять "зубровку" кипяченой водой. Он после выпитой рюмки настораживался: "Что-то не берет". Чтобы упорядочить прием лекарств, придумали постоянный медицинский пост при генсеке, одна из медсестер, как на грех, оказалась молодой и красивой, установила с Брежневым "особые отношения", и он решил: "Пусть будет одна". Медсестра сперва держалась тихонько, но быстро стала полной хозяйкой, садилась за стол с членами Политбюро, в ее присутствии обсуждались международные проблемы, даже Андропов просил Чазова убрать эту даму, но Чазов уклонялся: "Вряд ли председатель КГБ должен заниматься такими мелкими вопросами, как организация работы медсестер". Муж этой медсестры, несомненно укоротившей вольной выдачей таблеток жизнь генсеку, из капитана превратился в генерала и погиб в дорожной аварии в 1982 году - в год смерти Брежнева. В конце концов ее удалось удалить, для этого проводилась целая операция с участием руководства КГБ, Министерства внутренних дел и Минздрава. Не медсестра, а Мата Хари!

 - И все-таки Брежнев не выпускал власть из рук...
 - Во-первых, он был болен, личность его разрушалась. Во-вторых, Виктория Петровна не раз заводила разговор: "Леня, может, ты уйдешь на пенсию? Тяжело тебе уже. Пусть молодые..." Он отвечал: "Я говорил, не отпускают". Это было правдой. Один из ближайших сотрудников Брежнева Александров-Агентов свидетельствовал, что только за последние годы Леонид Ильич дважды ставил вопрос о своей отставке, но старцы Политбюро его не отпускали, многие из них выглядели не менее жалко. Разваливался Черненко, также принимавший большие дозы снотворного.

 - Немощь Брежнева уже невозможно было скрыть перед миром. Вас это смущало?
 - Конечно. Когда-то чехи смущались перед нами за Гусака, потом мы поменялись местами. В 1981-м Брежнев выступал на съезде компартии Чехословакии, все ждали оценки положения в Польше, но генсек перепутал листки и еще раз повторил уже прочитанное. С ответной речью выступил Гусак, закончил по-русски: "А сейчас, Леонид Ильич, я скажу по-русски. Мы очень рады, что вы приехали на наш съезд. Большое вам спасибо!" Брежнев внезапно повернулся к переводчику и громко, с обидой спросил: "А ты почему мне не переводишь?" В зале - гробовая тишина.

 - Где вы были, когда генсека не стало?
 - Все телохранители понимали: дни сочтены. Каждый молил: только не в мою смену. Я говорил ребятам: не волнуйтесь, это будет моя смена. 7 ноября на параде Генеральный секретарь пытался отдавать честь народу, но рука не поднималась выше плеча. Два следующих дня он "охотился", сидел безоружный в машине и азартно следил за выстрелами своего охранника. Вечером девятого ноября, в мою смену, он не стал смотреть "Время" и поднялся к себе спать. Утром мой сменщик попросил: "Пойдем вместе разбудим". Виктория Петровна завтракала за столом, мы кивнули ей и поднялись на второй этаж, вошли в спальню. Сменщик шумно раздвинул шторы, но Брежнев не пошевелился, как обычно при этом звуке. Лежал на спине, подбородок опущен на грудь. Поза была странная. Я легонько потряс его: "Леонид Ильич, пора вставать". Не отвечал, я сильно затряс его, по щекам моим уже пробежал легкий морозец, сказал сменщику: "Леонид Ильич готов..." Он побежал к телефонам. Сорок минут мы делали искусственное дыхание, пока не приехал Андропов, вошел, лицо серое: "Ну, что тут?" "Да вот... по-моему, умер". Я удивился, что Андропов не задавал лишних или неприятных для нас вопросов. Последними приехали реаниматоры из "кремлевки". Тело в морг я повез сам. Последний раз - один на один. Машину раскачивало, ноги и руки развязались, я всю дорогу пытался их соединить и думал, как все ничтожно перед смертью, был ты первым, а вот теперь умер и не нужен никому. И моя жизнь рядом с ним тоже кончилась, кому теперь я нужен, зачем я? Первый раз мы были равны. Когда я вернулся, в служебном домике собрались все телохранители, страшно молчал телефон, сидели словно сироты, ясно понимая, что сами по себе никакой ценности не представляли, мы были лишь частью Его и понимали, что расстаемся навсегда: никогда нам вместе не работать и на таком уровне больше никому не работать из нас. Так и вышло.

 - В отличие от ваших товарищей спустя всего три года вам опять повезло - вы возглавили охрану Горбачева. Как вы познакомились?
 - Летом 1984-го мне поручили сопровождать в Болгарию Раису Максимовну Горбачеву, мне намекнули, что эта поездка повлияет на мою судьбу. Руководство КГБ понимало, кто будет следующим Генеральным. Это понимала и Раиса Максимовна, каждый день спрашивая: "Какая информация из Москвы?" Но Черненко еще держался. Она подробно узнавала у меня, кто подбирает обслугу генсеку, кто входит в обслугу - повара, официанты, уборщицы, парковые рабочие, кто еще. Я был наслышан о ее самовлюбленности и вздорности, но Раиса Максимовна сперва мне понравилась. Придя к власти, Горбачев сменил свою охрану, которая верой и правдой служила ему семь лет, и не позаботился ни о ком из ребят. Так у нас было не принято. Первое время личность Горбачева вызывала восхищение. После многих лет болезней и полусонного состояния Брежнева вдруг - вулкан энергии. Работа - до часу, двух ночи, а когда готовились какие-нибудь документы, он ложился спать в четвертом часу утра, а вставал всегда в семь-восемь. Пока поднимался от подъезда в кабинет, на ходу кому-то что-то поручает, советует, сообщает - ни секунды передышки. Однажды я в полном восхищении сказал ему: "Вы как будто родились генсеком". Он улыбнулся, ничего не ответил.
 
- Как вас приняла новая семья?
 - Я невольно сравнивал. Брежневы общались при мне как люди: "Леня, ты...", "Витя..." Эти - как на сцене: "Михаил Сергеевич...", "Раиса Максимовна, вы...". Рядом с Брежневым я не чувствовал себя слугой, хоть и случалось обкуривать его среди ночи, оберегать от падений, разбавлять "зубровку" кипяченой водой, но при этом я никогда не был унижен, а тут - высокомерная отчужденность, скрытность и внезапные всплески резкости Горбачева, барственные прихоти и капризы Раисы Максимовны. Тем более я с расстояния вытянутой руки наблюдал раздвоение человека, у которого полный разлад меж словом и делом. Он привык общаться с народом, а не с людьми.

 - Знаменитые выходы Горбачева "в народ", наверное, выматывали охрану?
 - В Америке президент тоже любит поговорить с гражданами, но там у охраны заранее есть расписание: где остановится, сколько пробудет, а у нас президент выходил из машины там, где заблагорассудится его жене. Внушить ему, что это ни на что не похоже, не получалось: "Это что же, охрана будет учить генсека?" В итоге ситуации получались безобразные, возникали давка, аварийные ситуации, люди получали синяки и ушибы. Насмотревшись на приемы Горбачева в США, один американский охранник очень точно сказал: "Это очень несерьезные игры!"

 - Как для вас начался августовский "путч" 1991 года?
 - В мой кабинет в Форосе вошли оба моих начальника - Плеханов и Генералов. Последний только что разговаривал со мной из Москвы. "Все в порядке, - улыбнулся Плеханов. - К Михаилу Сергеевичу прилетела группа, пойди доложи". Он назвал имена прилетевших - самые близкие люди. Горбачев сидел в теплом халате, читал газету. Он удивился: "Зачем они прибыли?" И замолчал. Перед ним стоял я, начальник его личной охраны, одного его слова было достаточно, чтобы на руках "гостей" оказались наручники, в моем подчинении были и самолет, и вертолет. Но, видимо, Горбачев знал, зачем они прилетели, недаром на прощание он пожал им руки. Поэтому ничего он мне не сказал и, как всегда, пошел в спальню - советоваться с женой. К "гостям" он еще долго не выходил, и они сами бродили-искали его по пустому дому. После разговора с генсеком Болдин спокойно сказал: "Нет, не подписал". Плеханов приказал мне: "Три минуты на сборы, полетишь с нами в Москву". Я попросил его письменного приказа, он взял бумагу и написал. Мне не позволили даже забрать вещи с пляжа. Я - генерал КГБ, я давал присягу, я был вынужден выполнить приказ командира. Когда самолет Горбачева прилетел, начался спектакль (говорю как профессионал): по трапу картинно сбежали автоматчики, за ними - Горбачевы... Мне рассказали, что когда самолет приземлился и Раиса Максимовна узнала, что среди встречавших я, она спросила: "А этому что здесь надо?" Горбачев прошел мимо меня, не поздоровавшись. Я понял, что моя песенка спета. Все закончилось.

 - Трудно было на пенсии?
 - Всю свою жизнь я не принадлежал себе, только за последние шесть лет - сорок визитов в двадцать шесть стран, а что я видел? Только "объекты". Я не видел людей - только толпы. Я ощутил вдруг свободу, хотя привыкал к ней трудно. Работаю по специальности, профессиональная охрана нужна, я пригласил на работу бывших сотрудников КГБ, которых хорошо знал. Теперь мы снова вместе.

 
Категория: Воспоминания и очерки о Л.И.Брежневе | Добавил: Uran-238 (19.03.2013)
Просмотров: 3945 | Рейтинг: 3.8/10
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]